Оценка опухолевой регрессии при лучевой терапии рака легкого

Хоружик С.А.,
Михайлов А. Н., Ковалев В. А.

ГУО «Белорусская медицинская академия последипломного образования»,

ГУ «Научно-исследовательский институт онкологии и

медицинской радиологии им. Н. Н. Александрова»,

центр обработки видеосигналов, речи и изображений, Университет Сюррей, Гилфорд, Великобритания

Заболеваемость злокачественными новообразованиями легкого в РБ составляет 44.4 на 100000 жителей в 2003 г., без снижения за последние 10 лет. В структуре онкологической заболеваемости всего населения на рак легкого приходится 12.2% , у мужчин – 22.4%, занимая первое место. В общей структуре смертности от злокачественных новообразований в РБ рак легкого имеет наибольший по частоте удельный вес (18.3%). Одногодичная летальность также остается самой высокой (58.9%) [1].

Одной из основных проблем рака легкого является позднее выявление. При I и II стадиях заболевания специфичные симптомы могут отсутствовать. Боль является лишь четвертым по частоте симптомом после анорексии, кашля и одышки. Кашель часто не воспринимается пациентом-курильщиком как что-то особенное. Как результат – около половины пациентов с вновь установленным диагнозом рака легкого не подлежат хирургическому лечению, им проводится химиолучевая терапия.

Современная лучевая терапия (ЛТ) включает этапы планирования, самого лечения и оценки его результатов. Целью ЛТ по радикальной программе является достижение высокой частоты локального контроля, т. е. максимальное уменьшение опухолевой массы, в идеале – полное исчезновение опухоли. Для оценки эффективности ЛТ применяется показатель регрессии опухоли.

Наиболее широко для оценки регрессии рака легкого используется методика ВОЗ [2], при которой на рентгенограммах органов грудной клетки или компьютерных томограммах (КТ) измеряется два максимальных взаимно перпендикулярных размера опухоли до и после лечения и вычисляется их произведение. При исчезновении опухоли говорится о полной регрессии опухоли (ПР), при уменьшении произведения более 50% – о частичной регрессии (ЧР), при уменьшении менее 50% или увеличении до 25% – стабильном заболевании (СЗ), увеличении более 25% – прогрессировании (ПЗ).

Вместе с тем, при центральном раке легкого почти у половины больных имеется обтурационный ателектаз, до 35% случаев – обтурационная пневмония, затрудняющие визуализацию и измерение опухоли [3]. У этих пациентов методика ВОЗ может не позволить оценить регрессию.

По методике RECIST [4], выработанной совместно Европейской организацией по изучению и лечению рака и Национальным институтом рака США в 2000 г., для оценки регрессии достаточно одного максимального размера опухоли. Критериями оценки являются: ПР – полное исчезновение, ЧР – уменьшение более 30%, СЗ – уменьшение менее 30% или увеличение до 20%, ПЗ – увеличение более 20%.

Целью данного исследования стало сравнение двух методик оценки регрессии (ВОЗ и RECIST) при ЛТ рака легкого, а также разработка методов улучшения визуализации опухоли на фоне ателектаза.

Материалы и методы. Клинико-рентгенологически изучено 112 больных раком легкого в возрасте от 50 до 79 лет, 106 мужчин и 6 женщины. По гистологическому строению в большинстве случаев имел место плоскоклеточный рак. В 117 случаях опухоль имела центральную, а в 5 – периферическую форму роста.

ЛТ проводилась по методике динамического мультифракционирования дозы с малой сенсибилизирующей дозой расщепленным курсом. На первом этапе подводились 28 Гр по 2 Гр два раза в день, 5 дней в неделю. Через 3–4 недели проводился второй этап облучения: 30 Гр по 1 Гр 2 раза в день, 5 дней в неделю.

Первое КТ-исследование органов грудной клетки осуществлялось до начала лечения. Вторая КТ выполнялась перед началом второго этапа ЛТ. Третья КТ проводилась в период от 4 до 11 недель после окончания ЛТ. В процессе каждого КТ-исследования определялись два наибольших перпендикулярных размера опухоли и их произведение. Для оценки регрессии использовались критерии ВОЗ и RECIST.

17 пациентам с ателектазом того или иного отдела легкого, затруднявшим измерение опухоли при обычном КТ-исследовании, выполнена КТ-ангиография (КТА). Методика КТА заключалась в следующем. В локтевую вену автоматическим инъектором вводили 100-160 мл неионного контрастного вещества с концентрацией йода 300, 350 или 370 мг/мл со скоростью 2–4 мл/с. Сканирование начинали при достижении пика контрастного усиления на аорте, для чего использовалась программа автоматического слежения болюса. Задержка сканирования при этом составляла от 17 до 30 секунд от начала введения контрастного вещества. Толщина срезов была 1.25 мм, сдвиг реконструкции 0.8 мм. При КТА определяли следующие параметры контрастного усиления: плотность опухоли и ателектаза до и после контрастирования в единицах Хаунсфилда (ед. H); контрастное усиление в опухоли, ателектазе, на аорте, т. е. разницу плотностей после и до контрастирования; индекс относительного контрастного усиления (ИОКУ) как соотношение контрастного усиления (КУ) в опухоли или ателектазе и на аорте, приведенное к 100%.


КТ-изображения 8 пациентов с центральным раком легкого и ателектазом подвергнуты математическому анализу с целью выявления невидимых на глаз различий между участками ателектаза и опухоли. Участки ателектаза и опухоли выделяли на каждом КТ-изображении каждого пациента путем ручного сегментирования в «печеночном окне»: ширина окна 150 ед. Н, центр 10 ед. Н [5]. Различия плотностных характеристик опухоли и ателектаза сравнивали с помощью трех различных методов классификации вокселов изображений: иерархическая кластеризация, метод опорных векторов и метод случайного леса. Методика сравнения заключалась в формировании двух выборок одинакового размера, состоящих из случайно взятых вокселов ателектаза и опухоли, и последующей оценки степени различия плотностей в зависимости от размера выборки.

Результаты и их обсуждение. ЛТ проведена 87 пациентам. Нарушение вентиляции того или иного отдела легкого до начала лечения было у 46 из них (53%). 44 пациентам выполнена компьютерная томография органов грудной клетки до начала ЛТ и перед ее вторым этапом (первая группа), 40 пациентам – до начала и после окончания полного курса ЛТ (вторая группа). В первой группе опухоль нельзя было измерить на КТ-сканах по причине ателектаза в 17 случаях, еще в 3 она не визуализировалась вследствие эндобронхиального роста. Во второй группе опухоль была неизмерима в 8 и 2 случаях соответственно. Следовательно, опухоль можно было измерить у 24 пациентов первой и 30 пациентов второй группы. У них была оценена регрессия с использованием критериев ВОЗ и RECIST. Результаты представлены в табл. 1.

В первой группе результаты оценки регрессии по методике ВОЗ и RECIST разошлись лишь в 1 случае, во второй группе – в 3 случаях: в одном по ВОЗ имело место стабильное заболевание, а по методике RECIST частичный ответ, в 2 случаях наоборот по методике ВОЗ – частичный ответ, а по методике RECIST – стабильное заболевание.

Таким образом, критерии ВОЗ и RECIST практически равноценны для оценки регрессии при лучевой терапии рака легкого. Основной причиной, затрудняющей оценку регрессии опухоли, является ателектаз.

У 17 пациентов нами изучены возможности компьютерной томографии с болюсным внутривенным усилением (КТ-ангиографии) для улучшения визуализации контура опухоли при ателектазе. Денситометрия КТ-изображений показала, что до контрастирования плотность опухоли составила 37.6 7.99 ед. Н и достоверно не отличалась от плотности ателектаза 36.7 7.03 ед. Н. После болюсного внутривенного усиления плотность опухоли повышалась до 56.65 13.48 ед. Н, плотность ателектаза до 77.76 27.29 ед. Н и становилась достоверно выше плотности опухоли (Р < 0,01). Контрастное усиление опухоли составило 2–40 ед. Н, в среднем 19 11.52 ед. Н, ателектаза 10–107 ед. Н, в среднем 40.47 26.93 ед. Н (Р < 0,01).

Рассчитаны индексы относительного контрастного усиления опухоли и ателектаза для каждого пациента. ИОКУ опухоли варьировал от 1 до 25% (в среднем 10%), ателектаза от 5 до 46% (в среднем 20%). У большинства пациентов ИОКУ ателектаза был больше, чем опухоли, что соответствует большей степени васкуляризации ателектаза. При этом опухоль оказывалась гиподенсивной по отношению к ателектазу. Лишь в 3 случаях ИОКУ опухоли был выше, чем ателектаза (опухоль гиперденсивна по отношению к ателектазу). В обоих случаях повышалась разность плотностей опухоли и ателектаза, что позволило измерить один или два размера опухоли у всех пациентов, причем два размера – в 16 (94%) случаях из 17. Необходимо отметить, что на КТ-сканах до контрастного усиления два размера опухоли можно было измерить только у 10 из 17 пациентов (58%), один размер у 4 (24%) и ни одного у 3 (18%).

Помимо изучения плотностных, или количественных, характеристик КТА-изображения были подвергнуты качественному анализу, при котором выявлены специфические симптомы, помогающие в визуализации опухоли на фоне ателектаза: симптом прямой визуализации опухолевого узла, симптом жидкостной бронхограммы, симптом ангиограммы, симптом воздушной бронхограммы.

Симптом прямой визуализации опухолевого узла обусловлен различием контрастного усиления в опухоли и ателектазе. Данный симптом оценивался нами по трехуровневой шкале:

  • хорошая визуализация опухоли – четкое отграничение опухоли от ателектаза на всех сканах;

  • удовлетворительная – опухоль видна на большинстве сканов, визуализация затруднена недостаточной разницей плотностей опухоли и ателектаза либо наличием артефактов;

  • неудовлетворительная – опухоль практически не видна вследствие недостаточной разницы плотностей опухоли и ателектаза или других причин.

Хорошая визуализация была достигнута в 7 случаях, удовлетворительная в 8, неудовлетворительная в 2. Среди причин, ухудшающих визуализацию, были артефакты (11 случаев) и недостаточная разница плотностей опухоли и ателектаза (2 случая). Чаще всего встречались артефакт высокой концентрации контрастного вещества в верхней полой вене и камерах сердца (8 случаев) и артефакт сердечной пульсации (7 случаев).

Симптом КТ-ангиограммы, означающий визуализацию нормальных легочных сосудов на фоне ателектаза, выявлен у 14 из 17 пациентов (82%). В 14 случаях в ателектазе были видны ветви легочной артерии, в 6 – легочных вен. Опухолевые сосуды на КТА-сканах не визуализировались. Важное диагностическое значение имеет резкий обрыв сосудов на границе опухоли и ателектаза, что помогает визуализировать контур опухоли даже при недостаточной разнице плотностей между ней и ателектазом.

Симптом жидкостной бронхограммы, т. е. визуализация на фоне ателектаза заполненных жидкостью просветов бронхов, выявлен у 14 пациентов (82%). В 11 случаях симптомы ангиограммы и жидкостной бронхограммы определялись одновременно (рис. 3) и лишь в одном случае – ни одного из них.

Симптом воздушной бронхограммы встретился в нашем исследовании в 4 случаях (29%). По нашему мнению, симптом воздушной бронхограммы менее информативен, поскольку воздух перемещается в просветах бронхов в зависимости от положения тела пациента. В результате не наблюдается обрыва бронхов на границе опухоли и ателектаза.

Таким образом, внутривенное контрастное усиление по описанной методике в большинстве случаев решает проблему визуализации и измерения опухоли на фоне ателектаза легкого и, как следствие, делает возможным оценку ее регрессии после лучевой терапии. Вместе с тем, КТ-ангиография является специальным исследованием, поскольку требует наличия современного спирального КТ-сканера, автоматического инъектора и внутривенного введения контрастного вещества в объеме не менее 80–100 мл. Стоимость только расходных материалов составляет 120–150 долларов США из расчета на одно исследование. Кроме этого, существует риск развития побочных реакций на внутривенное введение йодсодержащего препарата. Развитие методов анализа нативных, т. е. полученных без использования контрастного усиления, КТ-изображений в этом смысле является крайне необходимым.

Нами изучены возможности математических методов анализа нативных КТ-изображений для разделения участков ателектаза и опухоли у 8 пациентов. Размер воксела изображения составлял около 0.68 мм в аксиальной плоскости при толщине среза 7 мм. Нами установлено, что точность зависит от размера выборки вокселов и от пациента. В частности, при выборке 900 (30х30) вокселов точность каждого из трех методов приближается к 100%. Учитывая, что аксиальный размер воксела равен 0,68 мм и точность сегментации не может превышать половины размера «скользящего окна», минимальная ошибка разделения опухоли и ателектаза составит 30·0.68/2=1 см, что слишком много для решения клинических задач. При 90% точности распознавания в случае использования классификатора случайного леса минимально необходимый размер окна изображения будет равен 64 (8х8) вокселам (кроме пациента 7), в то время как для методов иерархической кластеризация и опорных векторов заданная точность достигается только при 400 и 225 вокселах соответственно. Следовательно, использование метода случайного леса представляется наиболее перспективным, размер «скользящего окна» при этом составит всего 2.72 мм.

Потенциально, пространственная точность сегментации может быть значительно повышена при увеличении разрешения КТ изображений в аксиальной плоскости за счет уменьшение поля сканирования или реконструкции, а также за счет перехода к трехмерному скользящему окну, что возможно при уменьшении толщины среза до величины близкой к аксиальному размеру воксела.

Регрессия опухоли при лучевой терапии рака легкого является одним из основных критериев эффективности лечения. Исходные (до лечения) размеры опухоли сравнивают с размерами после лечения и вычисляют степень опухолевой регрессии. При этом ошибки измерения могут привести к серьезным расхождениям в оценке ответа. В частности, использование одной лишь рентгенографии привело к неверной оценке регрессии опухоли у 22.5% пациентов в сравнении с использованием КТ. Наибольшие сложности для измерения опухоли на рентгенограммах были связаны с наличием ателектаза и плеврита [6].

После проведения лучевой терапии визуализация остаточной опухоли может еще более ухудшиться вследствие развития постлучевых изменений в легких – лучевого пневмонита и фиброза. Поэтому преимущество в оценке регрессии отдается компьютерной томографии.

В последние годы роль компьютерной томографии возрастет на всех этапах лучевой терапии. Использование КТ для стадирования рака легкого до начала лечения нашло широкое освещение в литературе [3, 7, 8]. Спиральная компьютерная томография лежит в основе трехмерного планирования конформной и модулированной по интенсивности лучевой терапии [9]. Новая роль КТ для оценки регрессии опухоли нашла отражение в разработанных ведущими международными противораковыми организациями в 2000 г. критериях RECIST. В частности, при раке легкого использование рентгенографии допускается только в том случае, если опухоль четко видна на рентгенограмме и окружена воздухом со всех сторон. Во всех остальных случаях для оценки регрессии должна использоваться КТ [4].

Наибольшие сложности для оценки регрессии рака легкого при КТ вызывает наличие ателектаза, который в нашем исследовании присутствовал в 53% случаев. Он не позволил измерить опухоль у 17 (38%) пациентов первой группы и 8 (20%) пациентов второй группы. По критериям ВОЗ точно оценить регрессию в этих случаях невозможно, так как необходимо знать два максимальных взаимно перпендикулярных размера опухоли.

По критериям RECIST для оценки регрессии достаточно одного максимального размера. В группе 17 пациентов с ателектазом два размера опухоли можно было измерить на КТ-сканах у 10 чел. (58%), а один размер у 14 (82%). Таким образом, использование критериев RECIST позволяет оценить регрессию у несколько большего (на 24%) числа пациентов, чем критерии ВОЗ. Вместе с тем, на фоне ателектаза границы опухоли четко не видны, поэтому нет гарантии, что измеренный размер является максимальным. Следовательно, желательно четко видеть контур опухоли на всех сканах.

По данным [6], измеримость опухоли при ателектазе повышается до 83% при использовании КТ с внутривенным усилением. В нашем исследовании применена методика КТ-ангиографии, которая позволила определить два размера опухоли на фоне ателектаза в 94% случаев, один размер – у всех пациентов. Полученный нами лучший результат объясняется усовершенствованной методикой исследования: болюсное (со скоростью 2–3 мл/с) введения препарата (в работе [6] 1 мл/с), что позволяет достигнуть лучшего пика контрастного усиления в ателектазе, и сканирование тонкими (1.25 мм) срезами, что улучшает пространственную разрешающую способность.

Редкой причиной, затрудняющей измерение опухоли, была ее плохая визуализация из-за эндобронхиального роста, когда ни одни, ни вторые критерии регрессии применить нельзя. В этом случае необходимы другие критерии и методы визуализации с большей разрешающей способностью.

Сравнение критериев ВОЗ и RECIST показало совпадение оценки регрессии опухоли в большинстве случаев. «Полная регрессия» и «прогрессирование» обеими методиками оцениваются одинаково. Небольшие расхождения (не более 10% случав) возникают только при оценке «стабильного заболевания» и «частичного ответа». Поскольку критерии ВОЗ используют для оценки регрессии два размера, а критерии RECIST только один, расхождении можно объяснить следующим образом. Под влиянием лучевой терапии опухоль уменьшается неравномерно. Например, если максимальный размер опухоли уменьшится меньше, чем перпендикулярный ему меньший размер, то критерии RECIST могут показать «стабильное заболевание» в то время как критерии ВОЗ – «частичный ответ». Отсюда можно предположить, что вычисление истинного трехмерного объема опухоли до и после лечения может дать более адекватную оценку уменьшения опухолевой массы, чем используемые в настоящее время двухмерные измерения.

Таким образом, мы предлагаем следующий комплексный подход к оценке регрессии опухоли при раке легкого: если можно измерить на КТ-сканах два максимальных взаимно перпендикулярных размера опухоли, используется методика ВОЗ; если удается измерить только один размер, тогда применяется методика RECIST; если нельзя измерить ни одного размера опухоли из-за ателектаза, следует применить методику КТ-ангиографии. Перспективным на наш взгляд является развитие методов математического анализа КТ-изображений. При стандартной методике КТ-сканирования, заключающейся в получении срезов 7 мм толщины без использования внутривенного контрастирования, погрешность разделения участков опухоли и ателектаза при использовании наиболее современных методов классификации может составить 2.72 мм.

Summary

ESTIMATION OF TUMOUR REGRESSION IN LUNG CANCER TREATED WITH RADIOTHERAPY

Khoruzhik S. A., Mikhailov A. N., Kovalev V. A.

Belarusian Medical Academy of Post-Graduate Education,
N. N. Alexandrov Research Institute of Oncology and Medical,
Centre for Vision Speech, and Signal Processing, University of Surrey, Guildford, United Kingdom

Serial chest CT examinations were done in 112 patients with lung cancer. Possibilities of two techniques to estimate the tumour regression after radiotherapy were studied. In 20-38% of cases evaluation was hampered by atelectasis. CT-angiography allowed estimating tumour regression in all the patients. A new approach for tumour regression estimation is suggested which combines both techniques and CT-angiography in case of atelectasis. Perceptiveness for development of CT images mathematical analysis techniques for separating tumour and atelectasis is drawn.

Литература:

  1. П о л я к о в С. М., М о щ и к К. В., Л е в и н Л. Ф. Злокачественные новообразования в Беларуси 1994–2003. / Под ред. А. А. Граковича, И. В. Залуцкого. Мн., 2004.

  2. WHO Handbook for Reporting Results of Cancer Treatment. Geneva, 1979.

  3. W e b W. R., H i g g i n s C. B. Thoracic Imaging: Pulmonary and Cardiovascular Radiology. Lippincott Williams and Wilkings. 2005.

  4. T h e r a s s e P., A r b u c k S. G., E i s e n h a u e r E. A. // J. Natl. Cancer Inst. 2000. Vol. 92, N 3. P. 205–216.

  5. B o w d e n P., F i s h e r R., M a c M a n u s M. // Int. J. Radiat. Oncol. Biol. Phys. 2002. Vol. 53, N 3. P. 566–573.

  6. P u j o l J. L., D e m o l y P., D a u r e s J. P. // Am. Rev. Respir. Dis. 1992. Vol. 145, N 5. P. 1149–1154.

  7. T r u o n g M. T., M u n d e n R. F., M o v s a s B. // J. Am. Coll. Radiol. 2004. Vol. 1, N 12. P. 957–964.

  8. Т ю р и н И. Е. Компьютерная томография органов грудной клетки. СПб., 2003.

  9. The modern technology of radiation oncology. A compendium for medical physicists and radiation oncologists. / Eds. Jacob Van Dvk. Madison, Wisconsin, 1999.

  10. Михайлов А.Н., Хоружик С.А. Рентгенологическая визуализация опухоли ан фоне ателектаза при раке легкого //Вестник рентгенологии и радиологии. –2005. –№3. –С.28-37.

  11. Михайлов А.Н., Хоружик С.А., Ковалев В.А. Современные подходы к оценке опухолевой регрессии при лучевой терапии рака легкого //Вести национальной академии наук Беларуси. Серия медицинских наук. –2005. –№3. –С.111-117.

Профилактика осложнений, возникающих при диагностических биопсиях солидных образований поджелудочной железы под контролем ультразвука

Аникеев О.И., Михайлов А.Н.

Гомельский областной клинический онкологический диспансер, ГУО «Белорусская медицинская академия последипломного образования»

Диагностические биопсии солидных образований поджелудочной железы (ПЖ) становятся важным этапом в дифференциальной диагностике заболеваний данной локализации. В то же время сдерживающим моментом их применения по-прежнему служит опасность развития грозных осложнений после проведения данных биопсий, которые порой могут нивелировать ценность данного метода. Они всегда сопровождаются выраженным травматическим моментом, как по ходу биопсийной иглы, так и, в особенности, в зоне интереса (Рис.1).


Рис.1. В зоне опухоли видна гиперэхогенная зона в виде бумеранга, сформированная постпункционным кровоизлиянием.

Метаанализ, проведенный EH
Smith [2] на основании около 80 000 тонкоигольных биопсий абдоминальных образований, показал, что подавляющее большинство смертельных осложнений (64%) развилось после биопсии печени, 18% - после биопсии ПЖ, причем основной причиной летальности в первом случае явилось развитие повторных кровотечений, во втором смертельный исход в 84% случаев наступил вследствие панкреатита.

Следовательно, первостепенной мерой предосторожности при проведении малоинвазивной диагностики заболеваний ПЖ должна являться профилактика развития постпункционных воспалительных реакций либо предотвращения обострения имеющихся.

Серьезность проблемы объясняется тем, что, по данным патоморфологического отделения и цитологической лаборатории Гомельского областного клинического диспансера (ГОКОД), в 92% случаях верифицированного рака ПЖ отмечается фон воспаления и распада тканей различной степени выраженности, а при скрупулезном исследовании (человеческий фактор) встречаемость фона воспаления приближается к 100%. Богатая эндо- и экзокринная функция органа и угрожающие последствия для организма в случае их нарушения (утечка сока железы, богатого протео- и липолитическими ферментами, в перипанкреатическую клетчатку с последующим развитием деструкции и воспаления железы, в ряде случаев фатального кровотечения, шока, дыхательной недостаточности) заставляет относиться к интервенционной эхографии заболеваний поджелудочной железы с достаточной долей настороженности.

С другой стороны, из данных литературы [1,3-5,7] известно, что короткое курсовое лечение сандостатином позволяет эффективно бороться с опасными осложнениями хирургических вмешательств на поджелудочной железе [6].

Сандостатин является мощным ингибитором панкреатической секреции, снижая стимулированную секрецию амилазы, трипсина, химотрипсина на 84, 76 и 77% соответственно. Данное свойство препарата обусловливает его применение для профилактики осложнений после операций на поджелудочной железе [1].

Сандостатин - синтетический октапептид, являющийся производным естественного гормона соматостатина и обладающий сходными с ним фармакологическими эффектами, но значительно большей продолжительностью действия. Сандостатин угнетает не только базальную, но и стимулированную секрецию панкреатических ферментов, способствует уменьшению секреции панкреатического сока, снижению активности ферментов и уровня бикарбонатов в нем (S.M.Faber, 1990), что связано с угнетением высвобождения холецистокинина и секретина (B.Lembeck, 1990, K.Shiratori, 1991).

Исследования, проведенные в различных центрах (В.С.Савельев и сотр., 1996), позволяют считать этот препарат не только эффективным в лечении панкреатита, желудочно-кишечных кровотечений и свищей, но и системным энтеропротектором и адаптогеном пищеварительной системы.

Основываясь на положительных результатах испытания октреотида, Р.Р.Toskes (1995) делает вывод, что это лекарство может стать важным терапевтическим средством при боли в животе, на которую не действуют другие обезболивающие препараты.

После подкожного введения октреотид быстро и полностью абсорбируется. Максимальная концентрация в плазме достигается в пределах 30 мин. Связывание с белками плазмы составляет 65%. Связывание октреотида с форменными элементами крови крайне незначительно. Период полувыведения после подкожной инъекции препарата составляет 100 мин. После внутривенного введения выведение осуществляется в 2 фазы, с периодом полувыведения 10 и 90 мин соответственно. Большая часть активного вещества выводится с калом, около 32% - в неизмененном виде с мочой. Общий клиренс составляет 160 мл/мин.

Материалы и методы

Для выяснения роли сандостатина в профилактике осложнений после проведения трепанационных биопсий солидных образований ПЖ было проведено сравнение групп пациентов в постпункционном периоде. С этой целью нами были проанализированы 73 пациента, 41 из которых проводились биопсии образований ПЖ без предварительного введения сандостатина и 32 – с предварительной лекарственной терапией. Все остальные условия были одинаковыми. Использовался ультразвуковой аппарат Aloka
SSD-630, конвексный электронный датчик 3,5 МГц с пункционным адаптером, биопсийный пистолет “Magnum” со специальными трепанационными иглами 16G.

Режим дозирования препарата был выбран по аналогии с профилактикой осложнений после операций на поджелудочной железе, когда сандостатин вводят подкожно по 0,1 мг 3 раза сутки на протяжении 7 последовательных дней, начиная со дня операции (по крайней мере, за 1 час до лапаротомии). В наших случаях препарат вводился с той же кратностью, два дня – за сутки и в день проведения пункции (в том числе, за 1 час до проведения последней).

Анализировались следующие параметры: изменения ультразвуковой картины (снижение эхогенности, усиление неоднородности, увеличение размеров ПЖ, появление локальных или отдаленных скоплений жидкости, изменение прилежащих тканей и т.д.); физикальные данные, клинико-лабораторные показатели усиления воспалительного процесса и т.д. В 9 случаях дополнительным критерием оценки послужили данные интраоперационного исследования ПЖ.

Результаты исследований

Данные обследования и наблюдения пациентов в послепункционном периоде отображены в таблице 1. Среди пациентов, которым проводилась биопсия образований ПЖ на фоне терапии сандостатином, при прочих равных условиях, ни в одном случае не было обнаружено обострения либо возникновения признаков панкреатита.

Табл.1.

Сравнение групп пациентов


Сравниваемые параметры

Контроль,

n=41

С премедикацией сандостатином,
n=32

Боль

28 (69%)

-

Увеличение размеров образования


16 (39%)

-

Кровотечение

-

-

Изменение эхогенности и эхоструктуры образования

30 (73%)

8 (25%)

Появление локальных или отдаленных скоплений жидкости, выявляемых эхоскопически


-

-

Эхоскопические изменения в прилежащих тканях

6 (15%)

-

Рис.2. Поджелудочная железа резко увеличена в размерах, на фоне проявлений панкреатита в истмическом отделе нечетко определяется отличный гетерогенный узел сниженной эхогенности.

Рис.3. В толще поджелудочной железы, на границе тела и перешейка, определяется узле сниженной эхогенности (гистологически – рак экзо- эндокринного строения).

Рис.4. После применения противовоспалительной терапии с включением сандостатина определилась четкая линия демаркации гипоэхогенной опухоли в головке поджелудочной железы.

Обсуждение

Несмотря на достаточно показательные результаты применения сандостатина в профилактике постпункционных осложнений, с учетом побочных эффектов фармакопрепарата и его относительной дороговизны, диктуется необходимость выработки критериев его рационального использования.

Наиболее значимыми проявлениями побочного действия сандостатина являются: анорексия, тошнота, рвота, спастические боли в животе, вздутие живота, избыточное газообразование, жидкий стул, диарея и стеаторея, в редких случаях прогрессирующее вздутие живота, выраженная боль в эпигастральной области, напряжение брюшной стенки, мышечная "защита"; может развиться острый гепатит без холестаза, развитие гипербилирубинемии; имеются отдельные сообщения об анафилактических реакциях, в отдельных случаях – брадикардия; снижение толерантности к глюкозе после приема пищи, редкие случаи острого панкреатита, который развивался в первые часы или дни лечения сандостатином и исчезал после отмены препарата; может также развиться панкреатит, обусловленный холелитиазом. Лечение сандостатином проводится только в условиях стационара, а в процессе его применения рекомендуется обязательный контроль уровня глюкозы в крови.

Немаловажным фактором в решении вопроса о назначении сандостатина служит также стоимость его применения. Наиболее демонстративны в этом плане данные А.В.Шапошникова [8], приведенные в таблице 2. Из данной таблицы видно, что стоимость применения сандостатина для ингибирования экзокринной функции поджелудочной железы практически в 8 раз выше традиционной комбинации препаратов.

Табл 2.

Сравнение стоимости различных схем ингибирования экзокринной функции поджелудочной железы в послеоперационном периоде


Препарат

Доза

Кратность и способ введения
(в сутки)

Длительность, сут

Стоимость, долл. США

1 сут

курс

Группа А (стандартная минимальная профилактика острого панкреатита)

Атропина сульфат 0,1%

1 мл

3 раза подкожно

3

0,9

2,7

Аминокапроновая кислота 5%

100 мл

1 раз
внутривенно

3

3

9

Но-шпа

2 мл

3 раза подкожно

3

1,2

3,6

Итого...

-

-

-

5,1

15,3±1,3

Группа Б

Сандостатин

0,1 мг

3 раза подкожно

2

63,4

126,8

Выводы

На основании анализа полученной информации и литературных данных, целесообразность применения сандостатина (октреотида) в предпункционном периоде определилась следующим образом:

  1. Наличие предшествующего фона панкреатита (Рис.2).

  2. Расположение опухолевой массы в толще ткани ПЖ, когда биопсийная игла проходит через неизмененную ткань железы (Рис.3).

  3. Необходимость максимальной демаркации предполагаемой опухолевой массы от отека проксимальных отделов ПЖ при расширении Вирсунгова канала, даже при отсутствии критериев наличия панкреатита (Рис.4).

  4. Пункция мальформаций ПЖ, подозрительных в отношении наличия объемного поражения.

Литература:

  1. Berberat P., Friess H., Uhl W., Buchler M. The role of octreotide in the prevention of complications following pancreatic resection. //Digestion.–1999; 60 (suppl. 2).–P.15-22.

  2. Smith EH. Complications of percutaneous abdominal fine-needle biopsy. //Review. Radiology, Vol.–178.–P.–253-258

  3. Белоусова Е.А., Румянцев В.Г., Мишуровская Т.С., Тишкина Н.Н., Туровский Б.М.. Новые возможности применения Cандостатина в гастроэнтерологии. //Клин. фармакология и терапия.–2000.–№1.–C36-39.

  4. Буриев И.М., Вихорев А.В.. Опыт применения Cандостатина для профилактики послеоперационных осложнений в хирургии поджелудочной железы. //Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии.–1994.–№3.–С80-83.

  5. Лопаткина Т.Н.. Возможности применения Cандостатина в гастроэнтерологии (обзор). //Терапевтический архив.–1995.–№7.–С66-68.

  6. Орел Н.Ф., Лопаткина Т.Н.. Возможности применения сандостатина у онкологических больных. Современная онкология. Том 2, N1, 2000.

  7. Скипенко О.Г., Воскресенский О.В., Шишло Л.А., Шатверян Г.А., Тимошин А.Д., Мовчун А.А. Результаты использования Cандостатина при панкреатодуоденальных резекциях. //Хирургия.–1997.–№2.–С39-44

  8. Шапошников А.В., Куракин В.Г., Найанар Р.. Экономические аспекты применения Сандостатина® в профилактике острого послеоперационного панкреатита. //Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии.–1996. –№4. –С85-89.

  9. Seitz K., Schuler F., Rettenmaier G., Klinische Sonographie und Differenzialdiagnose. –Stutgart: Thieme, 2004. –1304 s.

  10. Kubale R., Stiegler H., Farbkodierte Duplexsonographie. – Stutgart: Thieme, 2002. –563 s,

  11. Hofmann V., Deeg K-H., Hoyer P.F. Ultraschalldiagnostik in Pädiatrie und Kinderchirurgie. –Stutgart: Thieme, 2004. –700 s.

  12. Schlottmann K., Lock C., Schölmerich J. Lehratlas der interventionellen Sonographie. – Stutgart: Thieme, 2004. –224 s.

  13. Schmidt G. Ultraschall-Kursbuch. – Stutgart: Thieme, 2004. –416 s.

  14. Sidhu P.S., Baxter G.M. Ultrasound of abdominal Transplantation. – Stutgart: Thieme, 2002. –152 p.

Рекомендуем к просомтру

www.kievoncology.com благодарны автору и издательству, которые способствует образованию медицинских работников. При нарушении авторских прав, сообщите нам и мы незамедлительно удалим материалы.